Братья вавилоняне

Современная культура, тенденции в искусстве, получившие развитие с начала 20 века, возвращают нас в древний Вавилон, туда, где они зародились. То же можно сказать и о результатах тысячелетнего развития всех областей человеческой деятельности.
Почему мы можем говорим о Вавилоне как о некоей точке отсчета? Для этого мы должны понять, что именно родилось тогда в человеке, какое новое пространство появилось в нем и потребовало заполнения.
Вся производительная, творческая деятельность человека порождается и стимулируется развивающимся эгоизмом. Его развитие нелинейно. В точке своего развития, которая аллегорически описана как строительство башни до небес, внутренний материал человека, эгоизм, вспыхнул и в исторически короткий период взлетел с прежнего, нулевого уровня.
Человек ощутил в себе что-то совсем новое, и это новое было его «я». Это не означает, что до этого все люди говорили о себе в третьем лице, как, если судить по вестернам, делали индейцы. Типа: "Лисий Нос видит дрожь на лице Бычьего Хвоста", или что-то в этом роде. Слово "я" было, но само эго, самость человека, были растворены в природе и в его небольшом обществе. Они были им, его "я", в них было все, и в них происходила его самореализация, в них уходила его творческая энергия. То, что произошло в "момент Вавилона", разделило их, теперь их было двое: его внутренний эгоизм - и нечто вне него, обладающее каким-то собственным существованием. Это стало вызывать у человека жгучую потребность в реализации новой своей сущности, в самореализации своего «я».
От того, что человек отделился от природы, стал немного более независимым от нее, отторженным, отдаленным от нее, - появилась какая-то ощутимая пустота в пространстве между ними. И если раньше они были слиты в простом существовании, то тут вдруг понадобилось что-то дополнять от себя. Потому что и то, что вне, как бы ждало, чтобы он выразил свое отношение к нему, и сам человек ощущал живую потребность заполнить образовавшуюся пустоту.
И эту пустоту он стал заполнять культурой, чем-то своим, тем, что производило его «я». То есть, культура, наука, все общественные отношения, все, что произвел человек – являются следствием эгоистического давления в нем.
Сегодня же это давление выродилось. Пульс уже еле прощупывается. И не надо думать на тонометр, с приборами у нас как раз все в порядке. Думать надо о том, что с нами происходит и почему.
Так вот, что значит – вырождаться? это, - и в нашем случае тем более, - не просто смерть и пустота. Это как из разложившегося в земле зерна зарождается растение, вырастает, роняет в землю зерно, погибая при этом, и новое зерно начинает новую жизнь.
Растение нашей, «вавилонской», культуры, сердцем и источником энергии которой был отрыв от природы, достигло своего полного расцвета, завяло, и сейчас мы возвращаемся в исходную точку. Хотя вроде бы и стоим мы на плечах всей культуры, науки и общественного развития за все тысячеления, но, практически, ничего этого уже нет, рухнуло. Мы вновь оказались в Вавилоне, откуда "все пошло есть".
Разница только в том, что когда ты в начале пути, ты думаешь, что перед тобой – все: прогресс, будущее. Сейчас же нам вдруг открывается, что мы, практически, старались заполнить плодами своего эгоизма эгоистическую пустоту, – наше несоответствие природе, наше отдаление от нее. И все это - пустота сама по себе, только сегодня нами обнаруженная.
Поэтому искусство, как самая чуткая к проявлению эго сторона нашей деятельности, за последнее столетие пришло к тому же, с чего начало развиваться. На рубеже 19-20 веков начался пересмотр значения формы в искусстве, он привел во многих случаях к прямому отказу от нее. Пришло разочарование в способности формы выразить то, что требовалось теперь, в эпоху возврата, – некую зачаточность человека, его желание, неоформленное, первичное и потому дикое. Остается одно только голое, неоформленное, то есть отказавшееся от формы, самовыражение. Это и есть отказ от всего, что пройдено. Всё возвращается к тому же состоянию, каким было еще до Вавилона.
То же самое происходит и будет происходить и с верой человека, с религиями, со всей деятельностью человека вообще. Все стремится как бы к начальной точке. Потому что то дерево, в которое мы столько вложили сил, увяло, и нам придется начать все сначала. Новый период.
Но уже в начале его – мы совсем иные. Мы как бы находимся вновь в Вавилоне, но уже - с осознанием зла эгоистического развития, и нам сейчас надо будет развиваться уже антиэгоистически, начав с той же точки. Раньше мы этого сделать не могли – сейчас сможем.
Будем надеяться, что следующий этап, следующая волна культуры будет вызвана широким и из глубины пережитых страданий идущим стремлением ощутить и выразить истинную, дающую, суть природы, требующей таких же взаимоотношений между нами, людьми. В итоге это должно привести людей к познанию причин конфликта, сути природы, методике уподобления ей и пониманию того, как сделать действительно нашу жизнь счастливой.
Человек обязан будет придти к этому. Процесс этот и его добрый результат заложены в силах природы, в том, как она воздействует на нас, к чему нас ведет. То есть, мы просто обязаны будем достичь полной гармонии с ней, перестроив основы наших взаимоотношений.
А пока процесс, как говорится, пошел, мы, братья вавилоняне, можем подбить кое-какие итоги.
Плоды эгоистического развития, которыми мы тысячи лет заполняли пустоту между стремительно возросшим эго и природой, не дали наполнения, пустота осталась пустотой, из всех плодов осталось лишь зерно понимания, что заполнить мы ее можем только природным, а не искусственным наполнителем – начать строить новую цивилизацию, основываясь на нашем, рода человеческого, природном единстве. Делить-то нам уже почти и нечего, а скоро и вообще не будет чего.